«Можно вывезти человека из России, но нельзя вывезти Россию из него»

0
36

Интервью Аркадия Бейненсона с Наташей Оуэн

Имя Наташи Оуэн, бывшего Почетного консула РФ в Сакраменто (США), известно, наверное, любому, кто хоть раз задумывался о том, в какие практические дела воплощаются связи русскоязычной диаспоры за рубежом с исторической Родиной. В ходе своего визита в Москву Наташа побывала в Московском Доме соотечественника и побеседовала с его представителем.

— Наташа, очень велико искушение представить вас просто как человека-легенду, и прочтя нижеследующее интервью, любой, думается, поймет – почему.

— Наверное, меня можно представить просто в личном качестве. Я больше не являюсь Почетным консулом РФ в Сакраменто, после закрытия Почетных консульств РФ в США в январе 2016 года (тогда было закрыто пять консульств, это были первые действия такого рода американских властей).

   — А еще перед этим вы были Почетным консулом РФ на Гавайях. Была ли разница в вашей деятельности такого рода в Сакраменто и на Гавайях, и в чем она заключалась?

— Конечно, разница была. Во-первых, разница в составе самой диаспоры. На Гавайях в начале 90-х (я приехала в 1989-м) русская община начиналась с 8 человек. А, например, в Сакраменто, куда я переехала 6 лет назад, только русскоговорящая баптистская община насчитывает, по разным оценкам, от 100 до 300 тысяч человек.

Во-вторых, когда мы начинали на Гавайях, это была непростая пора ностальгии, люди не могли, так легко как сейчас, приехать в Россию, у кого-то в Союзе оставались семьи, дети, престарелые родители, и люди держались друг друга, была потребность общности в языке, в культуре, потребность в душевном тяготении друг к другу.

В Сакраменто, конечно, другой «угол» общения – люди ездят в Россию, не чувствуют себя такими оторванными.

Но есть и общее у общин на Гавайях и в Сакраменто – это желание поддерживать там, где ты живешь, русскую культуру, русский язык, русскую литературу, да и вообще русский дух. Потому что – и это касается и моего поколения, и поколений более младших – «Можно вывезти человека из России, но нельзя вывезти Россию из него», то есть он все равно остается русским человеком.

   — Что входило в ваши обязанности как Почетного консула?

— Поскольку у нас не было охраняемой территории, то мы не имели права выдавать и принимать документы, а практически все остальные функции консульства у нас были — и экономические (я помогала в работе Славяно-Американской торговой палате, например), и культурные, и просветительские, и работа с общественностью, и работа с правительством Калифорнии, и с офисами губернатора, мэра.

Потом в самой диаспоре есть масса людей, которые хотят вести какую-то деятельность, и им тоже нужна была помощь, кого-то с кем-то свести, кому-то чем-то помочь. Да даже просто на человеческом уровне – кому-то нужна была психологическая помощь, нужно было просто поговорить, особенно старикам.

   — В свое время у вас был фонд «Дети России», который сделал очень много для российских детей.

— Основной целью фонда было создание первого в России центра реабилитации для детей, больных онкогематологией. Начали мы с Владивостока, центр в котором до сих пор работает. И, понятно, что мы не могли одни сделать этот центр, нужно было участие российского государства, с которым мы вели диалог – мы это дело начинаем (тогда мы собрали первые два миллиона долларов), центр был построен, а дальше мы передали это государству на содержание, и уже государство выполняет программу по детской онкогематологии.12.jpg

Что нам также, с помощью тогдашнего главного детского онкогематолога России Александра Емельянцева, удалось – это провести через Думу федеральную программу по реабилитационной поддержке детей с онкогематологией.

То есть такие центры стали появляться и в других регионах. В Москве. Петербурге, Новосибирске, на Урале. Мы ездили везде, проводили семинары с врачами, которые занимаются такими детьми. Ведь у врачей же тоже очень много проблем, например, «выгорание» — человек не может все время работать с горем. Мы делали программы арт-терапии, которые идут и сейчас. Тогда не было хосписов, и мы также делали семинары и по хосписной помощи, не только самому ребенку, но и родителям, и другим детям из семьи умирающего ребенка. Потому что очень часто оставшийся ребенок берет на себя вину за смерть своего брата или сестры.

Фонд закрылся пять лет назад. Отчасти потому, что мы поняли — механизм запущен, работа пошла, а отчасти потому что у меня тяжело заболел муж. Но связи остались, все работает. Люди на своих местах.

   — А еще я знаю, вы пишете очень хорошие книги. Как вы начали писать?

— Вы знаете, я когда-то все время писала отчеты о своей деятельности, такие своеобразные путевые заметки, которые я рассылала более чем пятистам своим помощникам по всему миру, мне хотелось, чтобы они знали обо всем, что происходит, и могли выбрать что-то для себя полезное.

И уже потом из этого начали появляться рассказы, появилось желание писать, более того, сейчас у меня в этом просто потребность.

В настоящее время Сергей Коростылев (который, кстати, в свое время дал первые сто тысяч долларов в мой фонд, просто, что называется, «под мечту» о реабилитационном центре) выпускает уже мой третий сборник.

А первые мои два сборника издавала фирма «Интелком-коннект», которая помогла в свое время фонду с проведением бесплатного Интернета, мы делали тогда программу по обучению детей через Сеть (что интересно, идею этого нам подсказал тогдашний зам. главы МИД РФ, а ныне посол России в Великобритании Александр Яковенко).

Рассказы все мои – из жизни. Это и путевые заметки, и какие-то конкретные люди, и мое детство, и т. д.

   — К сожалению, российско-американские отношения переживают сейчас не самые лучшие времена. Это как-то сказывается на жизни диаспоры?

— Я не буду вдаваться в политические аспекты, думаю, они и так всем понятны. Конечно, в связи с закрытием, например, консульства РФ в Сан-Франциско, тем представителям диаспоры, которые поддерживают связи с Россией, будет сложнее, особенно пенсионерам, которые продолжают получать российские пенсии. Усложнится подача документов на обмен паспортов, оформление виз, иных документов и т. д.

Но что касается всего остального – культурного поля, общественного поля, научного поля, торгового поля, то… Вы знаете, я думаю, что у каждого человека есть свой вектор в жизни, и человек ведь не флюгер, чтобы менять себя в зависимости от того, что сказал или сделал тот же Трамп.

Поэтому все продолжается. Мы, например, сейчас готовим на ноябрь в Русской библиотеке в Сакраменто (ее возглавляет Таисия Суворова) вечер Евтушенко.

В этой же библиотеке сейчас проходит подведение итогов конкурса, (кстати, получившего поддержку Россотрудничества), посвященного поэтам Серебряного века, очень много участников, подключилось много радиостанций. И это только малая часть того, что происходит в русскоязычной диаспоре Калифорнии.

То есть, проводится масса мероприятий – и школы летние, и литературные вечера, и фестивали, и многое другое.

Беседовал Аркадий Бейненсон

Источник