Как англичане спасли русского, сбежавшего из концлагеря

0
162

Продолжаем знакомить вас с воспоминаниями нашего соотечественника, проживающего в Нью-Йорке, участника ВОВ, полковника в отставке, Николая Степановича Зайцева.

Однажды ко мне зашёл на огонёк наш давний знакомый, Семён Пинхасов — любитель путешествий, продюсер документальных фильмов, которых у него накопилось достаточно много. В своём увлечении он достиг определённой известности в кругах международных документалистов и продюсеров. Зашел разговор о его недавнем путешествии на просторах Туманного Альбиона и конкретно- о судьбе военнопленных и угнанных лиц из Советского Союза, Франции и других стран Европы. Гитлеровцы вывозили их массово на Нормандские острова, расположенные в проливе Ла-Манш и принадлежащие Английской короне с 1259 года. Эти острова были оккупированы гитлеровцами в ходе войны Германии против Англии.

К моему стыду, я совсем ничего не знал из услышанного, и потому слушал интересный рассказ моего гостя затаив дыхание, изредка уточняя своими вопросами некоторые детали, казавшиеся мне существенными. Вскоре я почувствовал непреклонное желание самому разобраться в сути услышанных повествований для более глубокого изучения неизвестных мне страниц истории второй Мировой войны, надеясь найти нужные источники информации в Интернете. О своём желании я поведал Семёну Григорьевичу, и он поддержал меня, написав по памяти некоторые источники информации, которыми я охотно делюсь с вами, дорогие читатели. Как ни странно, первыми были названы известные в СССР газеты «Правда», «Комсомольская правда», «Томская правда», названия статей в них: «Фёдор Поликарпович Бурый» и «Сын другой матери», а также одного из иностранных авторов — Боб Ля Cарe, написавшего книгу о событиях времён оккупации Нормандских островов гитлеровцами.

                          Галантная оккупация

Как известно, Италия вступила во Вторую Мировую войну на стороне Германии 10 июня 1940 года. На следующий день в небе над нею появились английские бомбардировщики с целью наказать новоявленного союзника Гитлера массовой бомбардировкой промышленных городов Генуя и Турин. В ходе отражения воздушной атаки итальянские средства ПВО сбили два бомбардировщика Королевских ВВС и пленили катапультировавшихся с них английских пилотов. Пленные на допросах рассказали, что их самолёты заправлялись на промежуточном аэродроме Сент-Питер-Порт на острове Гернси из состава Нормандских островов. 30 июня 1940 года над этим островом появились немецкие бомбардировщики, разбомбившие на аэродроме пять грузовиков с помидорами. На следующий день над островами появился гитлеровский самолёт-разведчик. После облёта острова пилот посадил машину на его взлётно-посадочной полосе, вышел прогуляться и перед взлётом объявил, что остров оккупирован Германией. Через сутки, 1 июля 1940 года на самом большом острове Джерси высадился целый пехотный батальон вермахта. Это означало начало гитлеровской оккупации всей территории Нормандских островов, принадлежащих Англии с 1259 года.

Английский наместник (бейлиф), как глава администрации, управляющей островами, издал приказ. В нём он потребовал от всех граждан не чинить никаких препятствий оккупантам в осуществлении ими своих целей. А бейлиф острова Гернси Виктор Кери «использовал все средства для помощи немцам» и потому «все намерения немцев осуществлялись руками британских чиновников».

На островах Джерси и Гернси были изданы законы явно антиеврейской направленности. Евреев обязали обязательно зарегистрироваться. В соответствии с новыми требованиями «островитяне не защищали ни евреев, ни тех, кого принудили к рабскому труду, ни тех немногих, кто сопротивлялся».

В результате на островах рядом с государственными флагами Великобритании немцы установили свои государственные флаги со свастикой, а рядом с английскими полицейскими несли службу невооруженные военнослужащие вермахта. Законопослушные подданные Англии выполняли законы и своей страны, и оккупационные гитлеровцев. Эту ситуацию американский журналист Чарльз Свифт в 1940 году характеризовал так: «побеждённые граждане гордой страны приветствовали с вежливым почтением, так вежливо, что невозможно было представить, что между ними идёт война».

Вскоре после начала оккупации на островах были созданы четыре концлагеря. В них разместили несколько тысяч пригнанных военнопленных и угнанных лиц, в основном, из Советского Союза, Франции, Голландии и других стран Европы, подвергшихся нападению гитлеровской Германии.

Для чего они здесь потребовались? Тому были веские основания. Главное заключалось в том, что Гитлер старался отгородиться от своих противников Северной Атлантической стеной, начиная от Балтийского моря до испанской границы. По его замыслу центром её сопротивления союзникам, с учётом географического расположения, должны были стать фортификационные сооружения и военные силы на Нормандских островах. Эти укрепления требовалось построить в сжатые сроки, оснастить современной военной техникой, вооружением и специалистами, превратив их в неприступные опорные крепости вермахта для отражения возможных наступательных действий союзников.

Гитлер, оценивая обстановку на Западном театре военных действий, считал, что наиболее вероятными районами высадки англо-американских войск для открытия второго фронта являются либо северное побережье Франции через Ла-Манш, либо юг Балкан, чего усиленно добивался премьер-министр Англии Уинстон Черчилль. Военное командование фашистской Германия считало район на северо-западе Франции наиболее вероятным для открытия второго фронта союзников. Потому и были приняты экстренные меры по строительству фортификационных укреплений на Нормандских островах силами узников концлагерей.

Так узники концлагерей стали строителями различных объектов военного назначения. Часть из них оборудовали на господствующих высотах побережья, куда вошли укреплённые артиллерийские позиции и огневые пулемётные точки, сторожевые бетонированные башни, а в скалах и пещерах строили подземный военный госпиталь, железную дорогу и прорубали пещеры для подземных объектов и коммуникаций.

Труд узников концлагерей был в основном, ручным, не обеспеченным механизмами. Главными орудиями при добыче камня являлись кирка, лопата, молот или кувалда. Люди практически не получали нужной обуви, перчаток. Вместо обуви и перчаток использовалось тряпьё и другой подручный материал. Чаще всего узники ходили босиком.

Многие люди из-за непосильного, изнурительного труда под землей в сырости, плохого питания заболевали тяжелыми болезнями, их, как правило, не лечили. Обессилев, они погибали на рабочих местах от рук охранников, расстреливавших немощных и беспомощных.

Питание в островных концлагерях было очень и очень скудным. Узники выглядели изнеможенными и вызывали у местных жителей чувство жалости и сострадания. Были случаи, когда смельчаки-островитяне пытались передать узнику что-то съестное, но с ними, особенно с узниками, посмевшими принять подаяние, бесцеремонно расправлялись охранники. Часто это заканчивалось плачевно.

Каждая смена на объекте трудилась не более шести месяцев и быстро редела по различным причинам. С её остатками расправлялись самыми жестокими методами с целью быстрого уничтожения и подготовки мест для новой партии прибывающих на острова узников. Чаще всего немощные жертвы душили проволочной петлёй и затем их безжалостно сбрасывали в штормовое море с высоких обрывистых берегов или просто расстреливали. Иногда трупы закапывали в песчаные ямы у кромки морского отлива. Во время прилива или шторма эти песчаные могилы размывались морскими волнами и трупы уносились в бесследные океанские глубины.

Однако никакие жестокости не могли сломить наиболее сильных душою и телом узников. Они жили постоянной, неугасимой мечтой о побеге. И некоторым это удавалось. Одних с огромным риском для жизни прятали добропорядочные граждане, встречавшиеся среди островитян, других выдавали коллаборанты или их ловила охрана. Среди счастливчиков оказался узник концлагеря на острове Джерси советский военнопленный мой земляк-сибиряк Фёдор Поликарпович Бурый. Ниже рассказ о его судьбе.

Англичане спасли сбежавшего из концлагеря русского

Фёдор родился в 1919 году в сибирском городе Томск, в котором учился, работал и летом 1941 года после начала Великой Отечественной войны добровольно поступил в состав 166 стрелковой дивизии. Она формировалась в родном городе Фёдора для отправки на внезапно вспыхнувшую войну с фашистской Германией. В качестве фотокорреспондента дивизионной газеты он отправился на Западный фронт воевать против гитлеровцев под Смоленском. Дивизия в неравных боях с немецко-фашистскими захватчиками попала в окружение и две недели вела тяжелые бои с превосходящими силами противника, рвавшегося к Москве. В одном из них Фёдор, стоя на подножке автомашины ЗИС в движении, сопровождал раненых. Вблизи раздался мощный взрыв вражеской мины и его в беспамятстве выбросило волной на землю. Он получил обширную контузию и не мог вспомнить как его пленили гитлеровцы.

«А дальше, — рассказывает Фёдор в одном из послевоенных воспоминаний, — нас эшелоном отправили в Польшу, затем в Германию и наконец мы оказались во Франции, на берегу пролива Ла-Манш. Сразу же поползли слухи, что нас привезли топить в море. Но вместе с полутора тысячами пленных и угнанных советских граждан я оказался в концлагере на острове Джерси, где мы в подземных каменоломнях прорубали в каменистых скалах тоннели для железной дороги до порта Сент-Хелиер и военного госпиталя…»

Позже Бурый рассказывал: «На Джерси фашисты устроили настоящий концентрационный ад. Узники осваивали каменоломни острова с утра до ночи — надо было вырубать кувалдами в скалах огромные куски камня и загружать камнедробилку. Вскоре из натруженных рук стала сочиться кровь… Жители Джерси, видевшие колонну военнопленных, замирали в ужасе. Лица узников казались ещё более чахлыми на фоне рваной истлевшей одежды. Островитяне смотрели на нас сочувственно, а женщины пытались подбежать и дать оголодавшим пленным нехитрую снедь. В сыром подземелье военнопленные трудились в две смены по 12 часов. С нами обращались хуже, чем со скотом. Срок, когда нас можно использовать эффективно, равнялся, по мнению коменданта, шести месяцам. Потом рабсилу убивали, причём, зверски. Излюбленным способом расправы там было медленное удушение железной проволокой. Обессиленных людей расстреливали и сбрасывали со скал в море. Некоторых топили в жидком бетоне…».

Думаю, вполне достаточно даже этих двух коротких воспоминаний бывшего советского узника гитлеровского концлагеря на о-ве Джерси, чтобы представить ужасы жизни, названные смелым беглецом «концентрационным адом». Изучив и оценив возможности своего побега из этого ада, Фёдор ждал только подходящего момента. Он решил, что сможет рискнуть на побег при условии полного отключения бдительности сторожевой охраны и непререкаемой готовности духовного и физического состояния своего организма на смертельно опасный поступок. Ведь решалась важнейшая проблема личной жизни с возможными и непредсказуемыми смертельными последствиями. И вот настал самый дождливый день, какой когда-либо вспоминался Фёдору Бурому в этих местах на острове. Он был похож на непроглядную густую туманную морось с хмурых, низко нависших небес. Густые чёрные тучи цеплялись за смотровые вышки на высоких скалистых берегах пролива, накрыв плотной темнотой всё вокруг. Вокруг ни души! Охрана скрылась в «непромокаемые» места. И Фёдор решил, что его момент наступил! Он неслышно переполз через каменную ограду каменоломни и побежал в глубину кустарника, опасаясь, что его огромный красный крест на груди и спине робы узника привлечёт внимание возможного нежелательного встречного. Он стремительно удалялся от каменоломни и возможной погони.

Выбрав удобное укрытие, переждал дождь, испытывая жуткий голод, соблюдая осторожность и маскировку, двинулся в путь. Вскоре он увидел повозку с двумя мужчинами и рискнул подойти к ним. Его спросили: -Russian? — и тут же усадили в повозку и накрыли сеном.

Повозка остановилась у фермы Рене Ле Мотта. Увидев незнакомца, фермер поразился его изможденным видом и принёс ему стакан молока. С жадностью выпив его, Федор сразу в обмороке свалился на землю. Четырёхлетний сынишка фермера удивлённо спросил: — Это Билл? — На что услышал машинальный ответ отца: — Да!

Так беглец стал в многодетной семье именоваться Биллом и осваивать сеновал на чердаке сарая. Ему в сарае сначала устроили максимально возможное благоустройство места обитания, кормили и постепенно выхаживали от истощенности, оберегая беглеца от чужих глаз. Постепенно он врастал в жизнь многодетной семьи фермера, усиленно изучал английский. Ему добыли радиоприёмник, и он слушал сводки, записывал, передавал их Сопротивлению через хозяина. Часто Фёдор участвовал в работах по хозяйству. Но однажды знакомый предупредил Рене Ле Мотта, что за его домом наблюдают. Он тотчас договорился с доверительно знакомой Луизой Гульд, хозяйкой небольшой бакалейной лавки, перевести беглого Билла к ней.

— А почему бы не взять мне русского беглеца из концлагеря? — размышляла она. — Я должна что-то сделать для сына другой матери. Он, сын другой матери, но заменит моего сына Эдварда, погибшего на войне с фашизмом.

Так осенью 1943 года Фёдора перевезли к Луизе Гульд. Он жил в комнате Эдварда, носил его одежду, для чего имелась причина: очень похож на сына Луизы. Однако в конце 1944 года Луизу предупредили, что к ней готовятся прийти с обыском. И она перевезла Билла к своей сестре в город Сент-Питер-Порт. Там он продолжал свою подпольную работу для Сопротивления на острове Джерси.

Гестаповцы провели обыск в доме Луизы и единственной уликой против неё послужил найденный на кухонной полке англо-русский словарь. Луиза была арестована, отправлена в Германию и оказалась в известном лагере смерти Равенсбрюк. Здесь Луиза Гульд, спасительница жизни бежавшего из концлагеря русского узника Фёдора Бурого, была зверски уничтожена гитлеровцами за несколько недель до конца войны.

Что же произошло в дальнейшей судьбе моего земляка-сибиряка Фёдора Поликарповича Бурого? Он знал, что Сопротивление, воодушевлённое сводками побед на фронтах войны против фашистской Германии, намечает на 10 апреля 1945 года восстание узников концлагеря «Силт» на острове Джерси. Но уже 5 апреля появилась информация о взятии Берлина Советской Армией и восстание было отменено. 9 мая 1945 года объявлено о капитуляции гитлеровской Германии, и узники концлагерей вышли на долгожданную свободу. Правда, на острове Олдерни капитуляция гитлеровского гарнизона состоялась лишь 16 мая 1945 года.

Начался путь спасённого англичанами Фёдора Бурого домой, хотя туда вернуться решили не все. Западная пропаганда сообщала о фильтрации возвращающихся из-за границы на Родину в Советский Союз военнопленных и угнанных лиц. И Фёдор, как и многие другие военнопленные сначала попал в Вышний Волочёк. Пройдя его, прибыл в родной город, где смог устроиться на работу, находясь под всевидящим оком соответствующих органов. Он включается в общественную работу, возглавляя Совет ветеранов 166 стрелковой дивизии, в которой воевал против гитлеровцев.

В 1965 году в 20 годовщину Победы Советского Союза над фашистской Германией Фёдор был приглашен на государственные торжества в Кремле, где встретился с двумя англичанами из группы Сопротивления немцам на острове Джерси. За личные боевые заслуги в Великой Отечественной войне был награждён орденом Отечественной войны первой степени. Заслуженный воин активно выступает на встречах с молодёжью, им интересуется центральная и местная пресса страны. Наибольшую известность международного масштаба Фёдор и его судьба получили после выхода на экраны Англии художественного фильма «Сын другой матери». Премьера показа фильма состоялась в Лондоне. Сценарий фильма написала внучатая племянница покойной спасительницы русского беглеца из концлагеря Луизы Гульд, английская писательница Дженни Локот. Фильм стал знаковым и трогательным настолько, что затмил другие события культурной жизни Англии. Приятным эхом молва о судьбе Бурого докатилась до Советского Союза и воодушевила многие СМИ на исследование жизни бывшего советского военнопленного – узника гитлеровского концлагеря на оккупированном английском острове Джерси. За дело взялись журналисты самых серьёзных и авторитетных государственных рупоров информации, например, главная газета СССР «Правда», одна из популярнейших у молодёжи страны газета «Комсомольская правда», «Советская Россия», журнал «Неделя», другие издания союзного и пресса местного значения. В Томской области стал широко известен альманах «Сибирская Старина» с объёмными печатными материалами о Фёдоре Буром писателя Эдуарда Майданюк, которые я перечитывал неоднократно. Некоторые библиотеки, например «Томская областная детско-юношеская библиотека», организовали ежегодные конкурсы под девизом «Россия Родина моя» с публикацией исследовательских поисков в судьбе Фёдора Бурого и других героев-земляков. Призовой очерк десятиклассника Ростислава Мурсаева удивил меня некоторыми находками, которые мне не встречались в других источниках. А их в сетях неисчислимое множество. Было бы желание в знакомстве с ними.

В 1998 году Фёдор Бурый по приглашению английских друзей впервые смог побывать на острове Джерси. Он посетил памятные места, побывал в городском музее и у памятника жертвам гитлеровского фашизма, где установлена Мраморная плита из белого гранита с надписью на английском и по-русски «В память о советских людях, которые погибли в Джерси в войну против нацизма». Именно во время встречи на острове Джерси Фёдор впервые узнал о печальной судьбе своей спасительницы, названной мамы Луизы Гульд.

Работая над статьёй, встретил в одном из источников сообщение, что Фёдор во время поездки на Джерси, побывал и на её могиле, в чём я очень сильно усомнился. Ведь Луиза Гульд была уничтожена в гитлеровском лагере Равенсбрюк за несколько недель до конца войны.

Умер Фёдор Поликарпович Бурый на Родине в городе Томске 1 ноября 2001 года. Отметим, что его потомки перебрались в Англию и оттуда запрашивали материалы о своем известном в Англии близком родственнике. Что это за потомки не сообщено.

Николай Зайцев, полковник в отставке