Обучением на русском языке. Интервью с Натальей Вензон.

0
462
Директор русской школы - Наталья Вензон. Фото: Из личного архива

Елена Новоселова (Российская газета) взяла интервью у Натальи Вензон, директора культурно-образовательного центра для русскоязычных семей в Кремниевой долине, США.

Корни

Почему школы с обучением на русском языке работают в основном на побережьях США? Есть ли в США государственные школы с образованием на русском языке? Кому санкции не мешают открыто презентовать свою русскость? Устарела ли народная дипломатия?

Об этом Елена Новоселова поговорила с президентом недавно образованной Ассоциации русских школ США и директором культурно-образовательного центра для русскоязычных семей в Кремниевой долине «Россинка» (с двумя «с» от слова «Россия») Натальей Вензон.

Наталья, вас включили в сотню самых влиятельных женщин Кремниевой долины. Как паромщика культур или за что-то другое?

Наталья Вензон: Не думаю, что можно отделить бизнес от личности человека. По основной профессии я учитель, преподаватель английского и немецкого. Когда переехала в Калифорнию, впервые увидела банковскую карточку, не знала основ экономики. Мой терпеливый муж научил, как построить бизнес с нуля. Сейчас у нас 17 разных компаний, в том числе строительная. Только благодаря этому мы смогли открыть школу, приобрести для нее собственное здание, отремонтировать, оборудовать по последнему слову техники, создать профессиональную театральную сцену со светом и звуком, посадить фруктовый сад, за которым ухаживают дети. Сейчас у нас учатся дети более чем из 100 семей. Если бы не пандемия, то уже работали бы программы по обмену с российскими педагогами и школьниками.

Как раз в пандемию возникла Ассоциация русских школ США. Удаленка подтолкнула или тема объединения давно зрела?

Наталья Вензон: На ежегодной конференции русских школ при Русском культурном центре в Вашингтоне (округ Колумбия) этот вопрос возникал, но не находилось движущей силы, которая бы объединила. Таким организатором стала «Россинка» при поддержке Координационного совета организаций российских соотечественников США.

Чем ассоциация занимается?

Наталья Вензон: На первых «круглых столах» в 2020 году мы решали, как перейти в онлайн, какие платформы и программы использовать, как сохранить педагогов, как спасти наши школы. Ведь до марта прошлого года, скажем, тот же Zoom был задействован в учебном процессе всего на 5-10 процентов.

Не пробовали найти поддержку у больших учебных платформ в России?

Наталья Вензон: У нас подписан договор о сотрудничестве с Институтом Пушкина (Москва), Санкт-Петербургский государственный университет предлагает огромное количество ресурсов в помощь педагогам, преподающим русский как иностранный или работающим с детьми-билингвами.

Сколько школ входит в Ассоциацию?

Наталья Вензон: Сейчас она объединяет более 40 русских школ по всей Америке.

Как устроено образование на русском в США? Есть ли государственные программы?

Наталья Вензон: В США нет единой образовательной системы, в каждом штате свои правила для государственных школ, а частные вообще могут устанавливать свои, при соблюдении требований по лицензии, разумеется.

В крупных городах и конгломератах на западном и восточном побережье, где немало русскоязычных семей с высшим образованием, достаточно и частных детских садов, школ, школ дополнительного образования и кружков. В центральных и сельских областях такого разнообразия нет. Существуют также исторически сложившиеся места компактного проживания русских, в том числе религиозные поселения со своими правилами и традициями.

Кто финансирует государственные учебные заведения?

Наталья Вензон: Финансирование напрямую зависит от местных налогов. Таким образом, запросы и потребности жителей определенных районов влияют на школьные программы, и в них могут появляться определенные языки в качестве иностранных, образуя самое настоящее билингвальное или иммерсивное образование. И представители русскоязычной диаспоры в некоторых штатах сумели добиться этого для русского языка.

Такие школы есть в Портленде (Орегон), на Аляске (Анкоридж), в Калифорнии школа с преподаванием русского есть в столице штата — городе Сакраменто. Но необходимость таких программ приходится все время обосновывать и отстаивать, то есть изменение состава населения или ограничение бюджета могут привести к сокращению данных программ и наоборот.

Частным школам в этом отношении, наверное, легче?

Наталья Вензон: Программы преподавания в частных школах зависят от запросов родителей, так что появление русского языка никого не удивит. Тем не менее единой программы не будет и в этом случае. Критерием оценки эффективности программы становятся внутренние тесты школы, а также аккредитация программы независимой комиссией либо независимый тест на уровне штата или страны. Например, наша школа «Россинка» получила аккредитацию всех своих программ и классов от WASC (Ассоциации школ и колледжей западного побережья), а это значит, что программа школы соответствует требованиям штата Калифорния и всего региона.

Для старшеклассников (от 15 лет) существует NEWL (Общегосударственный экзамен по иностранному языку). Результаты этого экзамена принимаются при поступлении во многие колледжи и университеты. Выпускники «Россинки» будут сдавать этот экзамен в мае 2021 года. Кроме того, можно сдать экзамены, которые проводит Институт Пушкина как для иностранцев, изучающих русский, так и для детей-билингвов.

Билингвальные школы Портленда тесно сотрудничают с Портлендским университетом, разрабатывают свои программы с учетом требований штата.

Мы, в свою очередь, планируем подобную работу с кафедрами славистики в Стенфорде и Беркли.

Какие возможности есть у русскоязычных специалистов Кремневой долины учить своих детей родному языку?

Наталья Вензон: 20 лет назад, когда я переехала в Кремниевую долину, здесь было два домашних детских садика с русскоязычными владельцами и соответственно русским языком, а также один привычный для нашего понимания большой садик с группами. Сейчас существует два больших сетевых садика и очень много домашних групп. Кроме «Россинки», в Сан-Франциско есть частная школа с изучением русского языка.

«Россинка» работает по типу воскресной школы?

Наталья Вензон: Нет, мы работаем шесть дней в неделю. В будни до обеда идет программа билингвальной школы (то есть английский и русский — 50 на 50 в киндергартене (так в США называется первый класс, в который дети идут по достижении 5 лет. — Прим. ред.), затем в третьем классе это соотношение уже 90 на 10, но в группе продленного дня все предметы изучаются на русском языке. Есть и субботняя школа для тех, кто живет далеко и может приезжать только раз в неделю.

10 процентов учебного времени в школе на русском… А что вы ждете на выходе?

Наталья Вензон: Несомненно, 10 процентов — это недостаточно. Но есть группы продленного дня с полным погружением в русский язык, интенсивная летняя программа с педагогами из России… Однако наша цель не язык как таковой, а изучение культуры, литературы, истории. Мы хотим, чтобы дети знали свои корни и гордились ими.

В Кремниевой долине вообще сложилась уникальная ситуация. Крупнейшие IT-компании, такие как Google, Apple, Facebook, научные гиганты и стартапы принимают на работу специалистов со всего мира. Долина — это настоящий плавильный котел разных культур и национальностей. Межкультурные детские и взрослые фестивали, ярмарки и события, в которых дети и взрослые «Россинки» принимают активное участие, — это способ познакомить со всем прекрасным, что есть в славянских культурах. А наши ежегодные новогодние театральные представления, которые собирают сотни семей, и не только русскоязычных. У нас появились американские поклонники. Наша философия и девиз — взаимопонимание культур ведет к миру на Земле.

В нынешней ситуации звучит слегка декларативно…

Наталья Вензон: А я убеждена, что наши дети смогут лучше договариваться друг с другом, чем сейчас договариваемся мы, их родители.

Понятно, народная дипломатия и так далее. Но сейчас время прагматичное. Какая мотивация у родителей, которые не собираются возвращаться в Россию, своих детей напрягать еще и русским языком?

Наталья Вензон: Да, есть дети, которые говорят: «Я американец и мне не нужен русский». Это определенный вызов для родителей и педагогов — не убеждать ребенка в том, что он обязан учить русский язык, но вызвать искренний интерес и любовь к языку и культуре. Чтобы в оригинале читать классиков и современников, свободно общаться с русскоязычными сверстниками и родственниками.

Нашим «спонсорам» — родителям также не нужно объяснять, что второй и даже третий язык это большой плюс при поступлении в университет. Кстати, отделы кадров крупных IT-компаний высоко ценят знание русского языка, так как работают с русскоязычным рынком. В США и в Кремниевой долине, в частности, много выходцев не только из России, но из всех стран — бывших республик Советского Союза, а также Польши, Чехии, Словакии, где изучали русский. Таким образом, большое количество детей уже как-то говорит или понимает по-русски. С нуля учить не надо, бери и развивай, кроме академических уроков можно обеспечить мощную языковую поддержку дома. К тому же родители ценят возможности изучения точных наук на русском — большой популярностью пользуются уроки обычно и олимпиадной математики, физики и химии.

На фоне санкционной политики, а иногда и русофобии в США, презентуя свою русскость, вы не рискуете стать отверженным в обществе?

Наталья Вензон: Абсолютно нет. Но тут я могу говорить только за себя. Ни наша школа, ни наши родители не почувствовали неприязни со стороны американского населения. Наоборот, наши программы и нашу миссию строить мосты между странами и воспитывать гражданина мира поддерживают. К примеру, мы получаем гранты от американских компаний, граждан и Интернациональной организации Ротари.

Ваш муж, серьезный американский бизнесмен, не посчитал открытие русской школы женским капризом?

Наталья Вензон: Я из семьи потомственных педагогов: мама — учитель математики, папа много лет был директором школы. Еще до рождения первого ребенка было решено, что русский язык будет первым у наших детей. Муж очень серьезно относится к их образованию, а также к вопросам образования и социальной ответственности бизнеса в целом. Поэтому проект создания русской школы был не моим капризом, а осознанным решением семьи. Я возглавила его как наиболее компетентный в этой области человек. К тому же это было моей мечтой, добавило сил и энтузиазма, помогло преодолеть трудности первых лет жизни в США.